Всё, что нужно знать о модном доме Lilia Kisselenko…

40-я коллекция модного дома Lilia Kisselenko совпала с юбилеем революции 1917 года. И показ — рефлексию на эту тему в сумеречной врубелевской гамме дизайнер состоялся 23 марта в Музее искусства Санкт-Петербурга XX-XXI века. О модельере и друге рассказывает искусствовед Екатерина Андреева.

«Я никогда не сошью ничего сексуального!» — наговаривает на себя Лилия Киселенко. И тут я вспоминаю ее коллекцию № 1: красавицы подиума гордо несут себя, будто критские богини со змеями, в прозрачных блузах из охристой органзы, иллюстрируя фразу «И веют древними поверьями ее упругие шелка». Ориентация на черный отличает нашу художественную среду. О нас шутят, что мы похожи на сицилийских вдов: в Палермо семьи большие, мафиози кого-то все время убивают, поэтому царит неснимаемый траур. Однако Лилия просто позволяет себе любить загадочную темноту и тишину. «Мне кажется, черный очень богатый цвет: тут и драматизм, и вдумчивость, и самосозерцание. Я не отрицаю цвет, но есть живописцы, а есть графики. Вот я — художник-график». «Интеллектуальная мода — это отстаивание радикальных взглядов. Никто не заставит меня сделать что-то в розочках-цветочках, даже если это сверхтенденция сезона. Моя одежда отличается от всего остального, она заметна. За это люди ее и любят. Это своего рода оппозиция».

40-я коллекция модного дома пришлась на юбилей революций 1917 года, рокового времени, размышления о котором побудили дизайнера отправиться не в географические, а в мысленные путешествия, вдохновленные исторической атмосферой, наэлектризованной предчувствием грозы и фатальных перемен. Ткани для коллекции выбраны в сумеречных фаустовских гаммах Врубеля: черный бархат «антик», тягучий шерстяной креп, черно-серая искусственная кожа колышется, подобно птичьему оперению в полете, «цыганское плиссе» ручной работы на шелке, жаккардовые льны с узорами, внезапно оживающими в движении тела. Все ткани, подобранные вместе с Ириной Селютой, директором модного дома Lilia Kisselenko, — трофеи путешествий. Они привезены из Италии, часто с небольших фабрик. Шелка из Комо, из Пьемонта — тонкие шерсти, из Прато — пальтовые ткани и лен.

Ее коллекции вбирают в себя суть народных костюмов — что японских штанов хакама, что русских рубах и сарафанов. Народный крой привлекает Лилию красотой лекал и логикой построения, когда ткань не столько разрезается, сколько складывается, а потом от нее — от уже готовой фигуры, как от статуи в камне, отсекают-отрезают лишнее. Идеальная одежда в глазах Лилии — это хитон и тога, и в ее костюмах чувствуешь себя мягко завернутым, укрытым от ветра, мороза или жары. Одежды от Лилии — друзья на всю жизнь. «Помнишь, — думаю я, глядя на платье цвета адриатических заливов, скроенное как квадрат, вписанный в круг на схеме Леонардо да Винчи, — как мы слушали с тобой „Мадам Баттерфляй“ в Ля Фениче? Может, когда-нибудь ты расскажешь об этом мундирному платью Екатерины Великой, поселившись с другими Лилиными платьями в Музее моды Эрмитажа».

Запись опубликована в рубрике Новости ModaNew с метками , , , . Добавьте в закладки постоянную ссылку.